Летать, как птица.

Когда Сван опускался на эту планету, он специально включим режим маскировки, хотя большой необходимости в этом не было – кругом, на довольно большом расстоянии не было ни деревень, ни городов, если не считать расположенного в тридцати километрах на юг городка Винчи. Странный язык у этих аборигенов…
Свану была нужна вода. Вселенная несправедливо наградила это захолустье громадными запасами чистой, пресной воды, почти без примесей и радиации. Именно поэтому пробираться сюда с каждым циклом становилось все труднее и опаснее – торговые пути сторожили патрули и пираты. Бесшумно опустившись к самой глади воды, Сван выключил маскировку, пожирающую энергию, словно черная дыра, и осветил мерцанием своего корабля окрестный густой лес. Он казался темным, как просторы космоса, как подпространственные туннели, как ужас смерти. И таким же притягательным, иначе стал бы Сван терять свою молодость, уже вторую сотню лет занимаясь контрабандой воды на засушливый Урмарак? Это было ни с чем не сравнимое удовольствие ощущения бескрайности пространства и плюс еще немалая сумма денег для себя и многочисленной родни. Отбросив в сторону воспоминания, Сван сосредоточился на своей задаче, её предстояло выполнить как можно быстрее…
От бортов к воде потянулись силовые линии, образующие гибкие трубы и в трюмы пошла вода. Целых двести тонн отборной, чистой, как слеза, воды! Если сегодня все получится и Сван сможет преодолеть все кордоны, то он станет немыслимо, просто до безобразия богат! Только придется все-таки покинуть Урмарак и отправиться туда, где меньше правительственных агентов Экономического и Водного Контроля. Куда-нибудь в Серевани-Гол, например. Мать, конечно, будет против, но Сван умеет настаивать на своем!
Вода, вода, вода… Сван вдруг понял, что никогда прежде, за всю свою жизнь не держал в руках больше одного стакана воды, хотя и владел сейчас таким немыслимым сокровищем. А ведь ему доводилось видеть, как аборигены, смеясь и фыркая, в этой воде КУПАЛИСЬ! Опускали в драгоценную жидкость свои грязные тела и плыли. И ныряли. Должно быть, это было просто невыносимо здорово! Сван потер глаза рукой, отгоняя видения счастливой картины, и попробовал приказать себе думать о чем-нибудь другом, но слово «купаться» так и лезло, так и лезло…
Иногда случается, что мысль не дает тебе покоя, что идея стучится где-то внутри, пока не найдет выхода и только тогда наступает облегчение. Для творцов облегчение, когда они видят, наконец, столь долго носимый в душе образец своих мыслей воплощенным в картину. Или в скульптуру, или в книгу. Для существ попроще, типа самого Свана, облегчение наступало тогда, когда сбывались самые нелепые и до дрожи в конечностях запретные желания. Таким уж он был.
Почти не осознавая, что делает, Сван развернул корабль и повел его к берегу, к небольшому пляжу, как раз подходящему по размерам, чтобы опустить на него свое судно. И оно как раз удачно опустилось там, словно прибыло домой, на посадочную площадку возле родового гнезда.
Посидев немного, Сван ужаснулся себе, улыбнулся своей дерзости, а потом открыл выходной люк и выбрался наружу. Его били в нос запахи, от них кружилась голова и подкашивались ноги, а самым завлекающим и страшным был запах озерной воды и Сван понял, что ему не устоять… Никогда не устоять! Сбросив комбинезон, Сван разбежался и прыгнул в воду.
Это было… Это было как… Это было холодно! Вода, оказывается, умела обнимать, сдавливать грудь и баюкать в себе, не давая утонуть. Вода, оказывается, если ее много, становится ласковой, словно домашний зверек, и ластится, облизывает руки. Вода, оказывается, свободная, не из крана или трюма – необыкновенно вкусная! Ах! Если бы это могло продолжаться вечно….
Возможно, Сван и остался бы здесь, прямо на этом берегу, но тут затрезвонил личный медик-комп, и сообщил, что Сван успел-таки передышать местным воздухом, и перепотребление кислорода становится опасным. Пришлось возвращаться. После исполнения давней мечты, а может и от кислорода, Свана переполняла легкость и счастье, от которого он даже не обратил внимания на предупреждение системы, что на судне обнаружен инородный организм…

***

Вернулся в себя из нирваны Сван только за орбитой последней планеты этой звездной системы, когда необходимо было уже выходить в подпространство. А дело это ох какое нелегкое и требующее сосредоточенности и внимания! И только тут Сван заметил зловещий огонек…
Это могло означать, что Сван никогда не сможет вернуться домой, если чужой организм окажется местным хищником, а по размерам он как раз подходил. На судне не было никакого ручного оружия, чтобы защитить себя! Ну не любил Сван эти громоздкие, опасные железки!
Включив внутренние системы поиска и контроля, Сван увидел, наконец, своего невольного попутчика и пассажира – это оказался чумазый абориген с только что покинутой кораблем планеты. Только какой-то уж очень маленький, очевидно ребенок, одетый в грязные лохмотья, давным-давно бывшие полотняной, грубой выделки, рубашкой. Если Сван хоть что-то понимал, то ему было лет пять или семь, может чуть старше. Абориген сидел, прислонившись спиной к крышке шлюза, и испуганно осматривал место, куда попал.
Сван тихо выругался и полез в настройки интеркома, чтобы выбрать нужные языки для общения с незваным гостем…

***

— Здравствуй, — раздался совсем рядом, над ухом, мелодичный голос. Мальчик подпрыгнул и огляделся.
— Не бойся и не пытайся найти, откуда идет звук, — посоветовал ему невидимый незнакомец, — Я нахожусь в другом месте. Рядом с тобой только мой голос.
Мальчик перепугался, это хорошо было видно, колени у него задрожали, и он бухнулся наземь, неистово крестясь:
— Господи, спаси и сохрани! Богородица Святая, защити в обители дьявола, избавь от бесов. Дай силы Господи, от искушений удержаться!
Сван потрясенно замолчал. Он, конечно, был в курсе, что аборигены все очень набожные и в каждом кусте или молнии видят знак Божий, но чтобы настолько… Видимо сказался стресс и новое, необычное место.
— Эй, парень! Не пугайся, — повторил Сван.
Мальчик в ответ на эти слова вскочил и закричал:
— Отстань от меня, демон! Именем Господа нашего, Иисуса, заклинаю тебя, отпусти меня из своего живота и верни на место, где взял!! – в панике маленький экзорцист принялся крестить все, на что падал взгляд: стены, пол, потолок, перегородки…
Сван не удержался и заливисто расхохотался – надо же, какая наивность! Мальчик полагал, что попал в брюхо демону! Однако смеяться Сван принялся все-таки зря, смех был вовсе не похож на человеческий, а интерком, естественно, перевести его не смог. Услышав сухие, каркающие звуки, похожие на удары ладонью по крышке стола, абориген перепугался еще больше, закатил глаза и тихо упал в обморок.
«Незадача какая», подумал Сван, схватил переносной медкомплект и выскочил в коридор. Будь что будет, но, кажется, мальчишка не опасен. Корабль, повинуясь приказу, застыл на орбите вокруг маленького светила этой звездной системы.

***

Придя в себя и пытаясь собрать в кучку глаза, разбегающиеся в разные стороны, мальчик посмотрел перед собой и увидел высокое, раза в три его выше существо с огромной головой и гигантскими черными глазами. Лицо у существа было очень маленькое, сужающееся книзу, без подбородка и с небольшим, почти незаметным ртом. Оно стояло в лучах радужного света, одетое в необычную серебряную, плотно прилегающую к телу одежду, и оттого мальчик не смог сразу решить – демон то перед ним, или ангел, который пришел спасти его.
— Меня зовут Сван, — представилось существо, но голос, как и прежде, опять зазвучал над ухом, — Это я говорил с тобой.
Мальчик вскочил, осеняя себя живым крестом:
— Так ты и есть демон?
— Нет, я не демон.
— А чем докажешь? – по-детски непосредственно, лукаво спросил мальчишка и хитро прищурился. Вопрос поставил Свана в тупик.
— Ну-у-у, — растеряно протянул Сван и развел руками, — А чем можно?
— Можно святой водой! – уверенно проговорил малец и загнул палец, — Молитву можно прочитать, которая бесов изгоняет и ты исчезнуть должен. Крестным знамением тебя можно осенить и ты испаришься как дым!
— Вот! Тогда перекрести меня, или молитву прочти. Уж извини, но на моем корабле не водится святой воды. Только обыкновенная.
Мальчишка подозрительно покосился на Свана, потом все-таки перекрестил его и выжидающе вытянул шею – вдруг в дым обратится, но этого не произошло.
— Ну, ладно. Допустим, ты не демон, — великодушно предположил мальчик, — Тогда кто ты? Ангел?
— И не ангел я.
— Тогда ты очень странный человек. Ты урод? Это такая болезнь? Наверное, это проказа. Ты совершил что-то злое и Господь наказал тебя, чтобы заставить твою душу страдать и искать покаяния. Почему ты такой высокий и худой и почему у тебя такая большая голова? И глаза, почему черные? И где мы находимся? Ты сказал, что это твой корабль. А куда мы плывем? А ты вернешь меня домой? – принялся сыпать вопросами мальчишка, уже окончательно освоившийся.
Сван помотал головой и сказал:
— Погоди, погоди… Не все сразу… Скажи, мой друг, может быть ты голоден? Давай я угощу тебя, и мы поговорим…

***

Пока они шли до камбуза, мальчишка весь извертелся, удивляясь и восхищаясь окружению. Но больше всего его потрясли даже не движущиеся переборки или многофункциональные роботы, которых он посчитал чем-то вроде мельниц, а кухня и кухонные автоматы, способные всего лишь по нажатию кнопки выдать любое известное в освоенной Галактике лакомство.
— Только нажать сюда? И можно получить все, что угодно?
— Да. Чего ты больше хочешь попить? Сок марунаса, произрастающего на Гарклане, или, может, апельсиновый сок, со своей земли?
— Апельсиновый???
— Ах, да… У вас же средневековье. Я совсем забыл. Твой народ еще не открыл земли, где растут апельсины. Но все равно, попробуй, тебе понравится. Он кисло-сладкий.
— Сладкий? – мальчик непонимающе посмотрел на стакан.
— Ты не пробовал сахар? Лучше выпей и поймешь, – сказал Сван и с удовольствием посмотрел на радостное от новых ощущений лицо мальчишки, — Как я погляжу, ты очень любопытный малый. Расскажи, как ты попал на мой корабль?
— Я ушел из дома. Решил добираться до больших городов и заплутал в лесу. А потом, когда проснулся от света твоего странного корабля, мне стало интересно, что же там в недрах и я зашел внутрь. Потом двери закрылись, и я подумал, что мне все это снится, или что я попал в Ад, наказанный за излишнее любопытство.
— Ты ушел из дома? Тебя обидели?
— Да, — мальчик печально вздохнул, но кусок сочной буженины продолжил грызть с не меньшим аппетитом. Видимо дома питался он неважно, — Понимаешь, я сын крестьянки…
— И что? Это разве повод бросать свой дом?
— Нет, конечно. Но я мечтал стать художником, я очень люблю рисовать! А мне не давали рисовать, говорили, что есть дела и поважнее, чем мазня углем по стенам или полотнищу… Тебя когда-нибудь заставляли делать нелюбимое дело? – мальчик сердито посмотрел на Свана.
Сван пожал плечами, что могло означать как «Да», так и «Нет», а серьезный не по годам малыш продолжил:
— Так вот я и решил пойти в ученики к какому-нибудь мастеру. Хорошо бы было дойти до Флоренции, конечно, но я знаю, что она очень далеко, хотя все известные и самые лучшие мастера живут именно там… А ведь я хорошо рисую! Не веришь? Хочешь посмотреть??
Сван кивнул:
— Конечно, хочу!
Мальчик задрал грязную рубашку и вытащил из-за пазухи несколько бережно завернутых в ветошь кусков полотна:
— Вот, смотри. Я отобрал с собой только лучшие рисунки, – он развернул полотна, маленькие, чуть более ладони в длину, и перед Сваном предстали самые изумительные из виденных им когда-либо рисунков углем! Один изображал собой дом, с деревом, что росло рядом, а позади было возделанное поле. Второй показывал море, волнующееся во время шторма, и маленький корабль, качающийся на пенных грядах волн:
— Ты разве видел когда-нибудь море? – потрясенно спросил Сван.
— Нет, никогда, господин, — мальчишка засмущался, — Это я нарисовал, когда один знакомый старый моряк рассказал мне про море.
Третья миниатюра радовала глаз изображением маленького щенка, переданного угольными штрихами веселым и неугомонным. Рисунок будто жил, и щенок словно бежал навстречу. Свану даже пришлось зажмуриться, чтобы наваждение ушло.
— Знаешь, малыш, ты не рисуешь…
— А что я делаю? – насупился мальчик.
— Ты не рисуешь, ты ПИШЕШЬ, — сказал потрясенный Сван и замолчал. Пусть он и не разбирается в искусстве, но то, что он только что видел, было предвестием шедевров, которые могли родиться по мановению руки этого маленького, чумазого аборигена.
— Что я делаю? – не понял малец.
— Мне очень понравилось, — ответил Сван, — И я верну тебя домой, чего бы мне это не стоило…
— Спасибо большое! А куда мы плывем? Ведь мы могли бы прибыть в дальние земли? Я знаю, из того озера идет полноводная река, которая впадает в океан. Ты не потеряешь в пути, вернувшись? Я бы хотел отправиться в дальние земли! Там ученые мужи исследуют небо, узнают о секретах чисел, изобретают новые механизмы, проводят алхимические опыты в поисках философского камня. И я бы мог стать ученым! Ведь это очень интересно!
— Тебя интересуют науки? – удивился Сван.
— Еще как, — воодушевился абориген, и Сван поразился тому, как может не совпадать внешность и внутреннее содержание, — Однажды я даже придумал, как заставить мельницу крутиться быстрее, повернув лопасти и добавив еще одно колесо! Только вот никто не стал меня слушать… Посмеялись только и сказали, что мал еще, старших поучать…
Сван задумался. То, что он сейчас собирался сделать, каралось законом смертной казнью без права возрождения и копирования на любые носители. Но перед глазами так и стояли чудесные картины мальчика, поразившие в самое сердце. Он решал недолго.
— Тебе действительно так интересны и точные науки и искусство? – спросил Сван, решительно поджав губы.
— Да, господин! Очень!
— Что же больше всего интересует тебя в науках, малыш?
— Меня…- мальчик покраснел, — Не думайте, господин, что я богохульствую, но меня больше всего интересует, как же летают птицы.
— Ты хочешь научиться летать?
— Да… — голос был очень тихим.
— Тогда я кое-что покажу тебе, — сказал Сван и приказал своему кораблю сделать все стены прозрачными, — Мы летим высоко-высоко над твоим миром! Так высоко никто не летал с твоей земли…

***

Сван привел совершенно пораженного великолепием космоса мальчика в командную рубку и усадил в кресло:
— У тебя осталось слишком много вопросов, и не хватит даже сотни лет, чтобы ответить на все. Потому садись сюда, в это кресло и мой корабль научит тебя всему.
Мальчик безропотно сел в кресло, доверившись странному, высокому и страшному существу с огромной головой и глазами.
Пока шел сеанс гипнообучения, Сван молчал, лишь только жалея, что навряд ли ему еще придется встретить в своей жизни гения подобного этому малчику. Он решил научить этого странного аборигена, родившегося в средневековье, тому, до чего дойдут лучшие умы его планеты только спустя несколько тысяч лет. Обучение неокрепшего разума могло привести к непредсказуемым последствиям, и в памяти Свана были примеры этому: Карам, Багшисом, спутник газового гиганта, колоссальный Кобурни. Все эти цивилизации получали знания раньше, чем допускала того история. И все они погибли. Сван же верил себе и своей интуиции контрабандиста…
Именно поэтому он и взломал защиту программы обучения, запрещающей садиться в кресло кому-то кроме Свана. Многое из того, что узнает сегодня мальчик – он позабудет, такова уж она, человеческая память, но и того, что останется, будет достаточно для великих свершений и открытий.
Несколько часов канули в вечность, словно одна минута. Все это время корабль усердно записывал в мозг незаконного ученика знания об устройстве мира: физика, математика, химия, аэродинамика, механика… Сван ждал. И когда сеанс был закончен, с кресла поднялся совершенно другой человек.
— Теперь я знаю, кто ты, Сван, – сказал мальчик, — И совершенно точно знаю, что я буду делать в этой жизни, до перерождения. Как бы мне ни хотелось отправиться с тобой, мне придется вернуться на Землю, чтобы передать то, чему я научился у тебя, пусть хотя бы и малую толику.
— Если кто-то узнает об этом, меня казнят. И тебя потом тоже, – прошептал Сван, опустив голову. Его вовсе не волновала теперь собственная судьба. Ему было страшно за будущее этого мальчика.
— Я буду зашифровывать свои записи, — пообещал малыш. Он понял, о чем хотел сказать нескладный и худой Сван.
Сван улыбнулся:
— Не всякое знание к месту и ко времени, парень. Но, думаю, ты сам разберешься, что к чему. Ты ведь умный.
— Да, Сван.

***

Когда корабль снова приземлился на берегу озера и мальчик уже покидал судно, Сван вдруг крикнул:
— Постой, малыш! Я ведь так и не узнал, как тебя зовут!
Мальчик обернулся и улыбнулся так, как улыбаются только добрые, умудренные долгой жизнью старики:
— Меня зовут Леонардо. Леонардо да Винчи. И благодаря тебе я научусь летать как птицы. Или люди, которые родятся после меня — научатся. Но мы будем летать!

drblack

Летать, как птица.
Оцените запись

Добавить комментарий