Как с гуся вода

День начался как обычно – Вася проспал. И ничуть этому не удивился, даже не забеспокоился. «Опять на работу опоздаю», подумал он и пожал плечами. Изучив свое отражение в зеркале, в частности трехдневную щетину, Вася философски решил, что борода его красит, делает мужественнее что ли, и бриться не стал.
На остановке царило оживление: какие-то барышни увлеченно гавкались на тему «Вас тут не стояло» с двумя тетками неопределенного возраста, пока маршрутка набивалась пассажирами. Невысокий и сизый от холода или от любви к выпивке мужичок, сосредоточенно сопя, пытался втащить необъятную сумку на подножку. У него это не получалось и барышни, вместе с неопределенными тетками, перестали склочиться друг с другом, а вместе, будто всегда так делали, насели на бедного мужичка. Тот сначала бормотал что-то извинительное, утирал под носом, а потом вдруг махнул рукой, плюнул, и выбрался из толчеи, таща за собой злополучную сумку.
— Блин! Что ж такое-то! – в сердцах ругнулся пассажир-неудачник, — Каждое утро! Как штурм Зимнего! Неужто нельзя было больше автобусов пустить!?
Ни к кому конкретно он не обращался, скорее всего, просто накипело, вот и сказал, но Василий решил ответить:
— Правильно, что не стал ты туда лезть. Сейчас полупустой подойдет.
— Да? А ты откуда знаешь?
— Времени-то сколько? Без двадцати девять. Чтобы к девяти успеть, именно в это время все из дому и ломятся. Час пик, так сказать. Вместо того чтобы выйти на пять минут раньше или позже, все атакуют именно эту несчастную маршрутку. А они же по расписанию ходят. Вон, смотри, следующая пошла. Почти никого.
— Действительно! – удивился сизоватый, — А я раньше думал, что тут всегда такая каша, в любое время.
— Это потому, что каждый день в одно и тоже время выходишь. В час пик. И никогда не опаздываешь, а «задерживаться» иногда бывает полезно.
Мужичок, как услышал эти слова, так и замер, будто ударенный по голове. Бывают такие люди, которые делают все в своей жизни правильно и по распорядку, никуда не опаздывают, на работу вот не просыпают, а жизнь при этом как-то не складывается. И крутятся они, как ёрши на сковородке, но выбиться из системы привычного дневного графика не в состоянии. Одинаково у них все в жизни, серо и скучно, как циферблат часов. Тик-тик, тик-тик, все вовремя и все правильно. Стоит сшибить такого человека с привычной орбиты, выдать ему немножко свободного времени, или же наоборот отнять оное, как он не будет знать, чем себя занять, и, как правило, начинает много пить. Такому жизненно необходимо работать «у станка, от звонка до звонка», знать, что 25-го будет аванс, и ходить с корешами в баню, припрятывая в потертом портфеле пару запотевших бутылок пива…
Такие люди не любят перемен, и перемены не любят их. Сам факт разрушения привычного порядка вещей приводит эти «серенькие часики» в состояние паники, а в депрессии они способны натворить много глупостей.
Мужичок обдумал тезис об опозданиях, пришел в ужас, и решил высказать все, что думает по этому поводу. Василий подлил масла в огонь:
— И, кстати, если иногда опаздывать, то можно на работу даже раньше приехать.
Тут уже пациента как-то переклинило – он даже шапку снял, отчего вдруг стал какой-то беззащитный и глуповатый:
— Это еще почему? – не поверил он.
— Так ведь не только вы в одно время выходите, верно? Многие при этом на своих машинах едут. От того пробки у нас, ну там, за поворотом, как вы знаете, всегда в одно и то же время. То есть получается, что мы сейчас в пустой маршрутке едем, да еще и пробка рассасывается уже. И получится, что если не одновременно с предыдущим автобусом приедем, то с разницей в минуту. И нервы в порядке и овцы целы, — невпопад подбил расклад Вася и улыбнулся.
Мужичок до конца поездки сидел молча, возможно аргументов против такой логики у него не было. Но, судя по решительному выражению его лица, опаздывать в будущем он, не смотря ни на какую логику, вовсе и не планировал. Завтра он, как обычно, опять выйдет из дома без двадцати девять, и будет штурмовать автобус в одном каре с тетками и бабушками-культуристками, вооруженными многокилограммовыми авоськами. Опять будет привычно злиться, но зато, преодолев трудности, окажется на работе вовремя и будет собою горд.
Вася, безразличный к этим внутренним страданиям, покачал головой и отвернулся к окну.

***

Начальник тоже не удивил, повел себя как обычно. Он закатил глаза, демонстрируя недюжинный актерский талант, всплеснул руками и заголосил своим грассирующим баритоном:
— Петро-о-о-ов! Петро-о-о-ов! Ты меня в могилу сведешь, Петров! Поч-ч-чему ты опять опозда-а-ал??
— Проспал, — индифферентно ответил Вася и с интересом проследил за судорогами лица начальника.
— Проспал? Проспал??? Слушай, Петров, мог бы ты хоть раз, из уважения ко мне, придумать какую-нибудь уважительную причину??
— Я не люблю врать, Сергей Анатольевич…
— Врать он не любит! – начальник подскочил на своем месте, — Ты не врать должен, а приходить к началу рабочего дня! Ты не на пляже спасателем работаешь, а в серьезной конторе!!
Василий пожал плечами и доброжелательно улыбнулся:
— Это все?
Сергей Анатольевич изучал спокойное лицо подчиненного еще секунду, потом плечи его расслабились, уголки рта опустились, и он устало махнул рукой:
— Все, все… Иди уже, стажер, не маячь.
Вася повернулся, чтобы выйти из кабинета, но начальник снова заговорил.
— Почему не брит? – без особой надежды спросил Сергей Анатольевич.
— Ну-у-у…
— А, фиг с ним, — окончательно сник начальник, — Вали отсюда, что ли…

Работа в отделе, конечно же, кипела. Семеныч разгадывал кроссворд, могучий Леонид самозабвенно дрых, своим храпом поднимая в воздух исчерканные листочки, что лежали на столе. Остальные занимались, чем придется, в основном пили кофе или лихорадочно стучали по клавиатуре, гоняя монстров по коридорам мрачных замков.
— Привет, мужики. Что, вызовов не было?
— Не было пока, — откликнулся Семеныч.
— Странно, ну ладно, — хмыкнул Вася и уселся за компьютер.
Служебные мобильные телефоны Семеныча и Васи затренькали одновременно – пришли смс-ки с заданием.
— Ну что, стажер, на выход, — флегматично сказал Семеныч, — Задание мелкое, но неприятное.
— Почему же неприятное, — хохотнул Вася, рассматривая экранчик телефона, — По пивку придется взять, покурить, прогуляться по парку. Еще не слишком холодно, так что одно сплошное удовольствие.
— Это кому как, — поморщился Семеныч, и поправил очки, — У меня печень больная.

***

Машина затормозила возле входа в парк. Наблюдатели должны были остаться в машине и от того заранее впали в депрессию:
— Везет же вам, оболтусам. Сначала пиво, потом, небось, с девочками познакомитесь, а нам тут сидеть, в мониторы пялиться… Скука смертная! – пожаловался Вовчик.
— Хочешь поменяться? – с ленинским прищуром глядя на Вовчика, поинтересовался Семеныч. – Ты вон с молодым сходишь, а я тут посижу, чайку попью.
Вовчик сразу же захлопнул рот, немного побледнел и пробормотал:
— Не, мужики, ну его… Я ж чего? Я ничего. Я не псих, на Политехе тусить после сессии, да еще целенаправленно нарываясь на неприятности. Это вы уж без меня.
— То-то же.

Вася и его напарник вышли из машины и направились к ближайшему ларьку, возле которого уже собралась солидная компания. Судя по всему, трое были курсантами из Академии Связи, ее общежитие находилось как раз напротив корпусов Политеха. А остальные, человек пять, были студентами пятого курса Политехнического Университета. Несмотря на середину дня, успешно или не успешно сдавшие сессионные экзамены, молодые люди уже были навеселе и явно искали приключений. Студенты с вызовом поглядывали на курсантов, те же, зная, что сила и выносливость на их стороне, откровенно усмехались в сторону малотрезвых студиозов. По всем признакам, с минуты на минуту должна была начаться драка. Конечно, ничего страшного бы по результатам не случилось, но парочка перебитых носов оказалась бы обязательным итогом.
Семеныч подошел к окошку первым, заказал себе легкого пива, расплатился и отошел в сторону. Он стоял совсем недалеко от выпивших молодых людей и мило улыбался. Больше он не делал ничего.
— Гляди-ка, вон тот с хайрами на нас чего-то как-то криво смотрит, – сказал один курсант, кивнул на вихрастого студента и отхлебнул из банки.
— Да он вообще кривой. С рождения. Уронили небось, – достаточно громко ответил второй курсант. Ровно настолько громко, чтобы услышал тот, кому это было адресовано.
— Ч-чего-о? – протянул студент и прищурился.
— Он еще и заикается! Их там в Политех всех таких набирают? С недостатками в развитии центральной нервной системы, или это ему Джек Пот выпал?
Ситуация накалялась. Все это время Вася мило беседовал с продавщицей, набирая пиво в пакет. На развивающуюся за спиной ситуацию ему было ровным счетом плевать.
— Вась, отвлекись от дамы! Займись делом, что ли! – забубнил в ухе Вовчик. Василий недовольно поморщился и снизил уровень звука в наушнике, голос был скрипуч и неприятен. Когда он обернулся, парень «с хайрами» решил уточнить вопрос у кого же из присутствующих есть недостатки в развитии, путем применения извечного лекарственного средства – кулака в подбородок. Немного покачиваясь, он вышел вперед, и, с высоты принятых на грудь стакана водки и банки пива, решил прицельным ударом разрешить все сомнения.

В этот самый момент Вася громко хлопнул пробкой, открытое пиво брызнуло пеной во все стороны и попало хозяину на куртку.
— Твою мать! – выругался стажер и попробовал отряхнуться. Ничего путного из этого не получилось, только размазал пахнущую хмелем жидкость по куртке. Разочарованно подняв пиво повыше, Вася горестно посмотрел на стекающую пену и возвестил, — Теплое… а говорили, что из холодильника.
Потом Вася виновато улыбнулся. Следом, будто подхватив улыбку, как мастер-футболист пасованный мяч, улыбнулся Семеныч. У него это получилось очень мягко, так смотрят на студенческие работы вечно рассеянные профессора, позабывшие, какой же предмет они все-таки преподают.
Ситуация разрядилась. Хмыкнул курсант, подхватили студенты, и потом, уже вместе, над недотепой Васей рассмеялись все. По-доброму, как подначивают лучшего друга.
— Тебе, может, еще купить? Хотя не надо, а то всё разольешь, — сказал курсант.
— Ну так голуби подлетят, попробуют, и им радость, — сказал один из студентов.
— Голуби, это летающие крысы, надо котов поить. Причем валерьянкой! – заметил тот, что «с хаером», при этом вовсе даже не заикаясь.
— А тут же аптека рядом! И котов поблизости много водится! Пошли за пойлом для живности! – провозгласил курсант и лично возглавил общее шествие…
Готовые минуту назад к уничтожению, втаптыванию друг друга в грязь, молодые люди мирно, перебрасываясь шутками, отправились в сторону мерцающей вывески «Круглосуточная Аптека».

— Молодец, стажер! – похвалил Семеныч, когда процессия удалилась, — Без моей помощи справился, только вот возился долго очень. Ты не забывайся, мы все-таки на задании. Пошли уже в парк. Там, по прогнозам, еще три столкновения обещалось.
— Вот именно, возился он там… Справился он там! Пиво он открыл, понимаешь, как у него просто всё… А о товарищах боевых не подумал даже! – пробубнил в микрофон Вовчик и что-то громко хлебнул. И сдается так, что вовсе даже не чай!

***

Это задание было легким, даже для стажера, просто тренировка, чтобы навыки не потерять. Так, разминка, прогулка, что в прямом, что в переносном смысле. Для Васи вообще никогда не было действительно жестких и тяжелых ситуаций. То есть для кого-то они могли показаться тяжелыми, даже безысходными, но только не для Васи и его коллег. Потому что проблемы, хоть и существовали в реальности, просто обтекали их стороной. Да, с ними случались всё те же неприятности, что и со всеми остальными, их тормозили гаишники, у них отключали свет за неуплату, их пытались бить гопники и грабили, бывали, воришки, но ни одна из таких ситуаций не приводила их в состояние «грогги», что-то вроде нокдауна. Почему? Потому что в основном они относились к такому положению вещей философски. Если быть более точным – то им было все равно.
Таких людей много — скажет любой более или менее наблюдательный человек – и все они живут на свалке и собирают бутылки, чтобы сдать их ради другой бутылки, только с бормотухой. Наблюдательный будет прав! Это действительно так, но если не считать исключений, которых становится все больше и больше. Человек-исключение, если ему действительно глубоко и всеобъемлюще наплевать на подобные проблемы, удачно эти самые проблемы обходит. Если быть до конца откровенным, то это проблемы, точнее их последствия, обходят такого человека стороной, будто сталкиваются с чем-то непреодолимым и решают, что лучше бы поискать другую жертву.
Вот, скажем, на прошлом месте работы, до того как Васю пригласили, почти силком, в ту контору, где он и поныне пребывает, его просто и банально уволили. Если кто-то думает, что ему от этого стало плохо, что он купил бутылку водки и выпил ее, заливая горе, то будет неправ. Водка была. И была выпита с друзьями, только не за упокой, а за здравие. Выпили за освобождение от постылых обязанностей, за прошлую малую зарплату и большую зарплату будущую. За начальника дурака в прошлом и начальника умного и понимающего в будущем. За все хорошее в прошлом и за все хорошее в будущем.
В общем, Вася пил не за то, что ушло, а за то, что следом должно прийти. Оптимизм, скажете вы? Именно! Только оптимизм человека, которому наплевать на работу (начальника, зарплату) в частности и свою жизнь в целом.
Потому что он уверен, что все будет не замечательно или здорово, а просто нормально, как всегда.

Работал Вася не так уж и много на этом месте, всего два месяца, но уже успел зарекомендовать себя с лучшей стороны. Там где был Вася, гасли склоки и раздоры, растворялась агрессия, боль, злоба, страх – эмоции, прежде бурлившие и девятым валом сводящие людей с ума, затихали, и устанавливался ровный и спокойный эмоциональный «штиль». Это и была работа стажера – быть там, где необходимо спокойствие. Вместе с остальными сотрудниками странного отдела, приписанного почему-то к управлению «Р» ФСБ по Санкт-Петербургу, Вася разгонял над городом тучи черных эмоций, которые сопровождают любое место, где обитает много людей. И был доволен своим жизненным положением, впрочем, как всегда. Начальник вот, правда, нервный какой-то, но не все ж коту масленица? А и все равно…

***

Когда Семеныч и стажер вернулись в отдел – ситуация в нем ровным счетом не изменилась, по крайней мере Леонид все так же заставлял своим храпом дрожать стены, и начальник косился на небритую Васину физиономию, правда, ничего не говорил при этом…
Время было около трех часов дня, но небо уже стало темнеть – ночь на зимний Петербург опускается быстро. Снова затрезвонили мобильные телефоны, только вот почему-то у всех сразу. Такое случалось редко, значит, случилось что-то серьезное.
Из своего кабинета выскочил чуть более взъерошенный, чем обычно, Сергей Анатольевич, со своим телефоном наперевес и принялся бегать по кабинету, периодически дергая Леонида за плечо.
— Что случилось? – сонно спросил Леонид, приоткрыв один глаз, — Вы мне мешаете, Сергей Анатольевич, я занят!
— Что-о-о!? За-а-анят? Вообще обленились уже! Подъем! Тревога! Общее построение, в штыки, в бой!
— Ура? – уточнил на всякий случай Леонид и потянулся, будто сытый, толстый, ленивый кот.
— И «ура» тоже! И за Родину и за Сталина! Собирайтесь-ка живенько и вылетайте к автобусу! Едем на Исаакиевскую площадь, там эти… как их… коммуняки свой митинг очередной устроили. Ситуация выходит из-под контроля. По данным наблюдения, они могут натворить дел, примерно через час. Не дай бог сейчас еще на штурм Зимнего по привычке пойдут…
— Так там же Петренко и Голубин. И Ероменко тоже.
— Не справляются они. Народу слишком много. И вообще! Чего я перед вами тут распинаюсь?! А ну, живо поднялись и в автобус!

Исаакиевская площадь была полна людьми и красным цветом. Красные полотнища трепетали на ветру, люди, от молодежи, до стариков, которых было большинство, создавали многоголосый шум, похожий на морской прибой.
Вася поморщился, он не любил громких звуков вообще, и таких как эти – с начинающейся истерией, в частности. С самодельной, наверняка сделанной перед самым началом митинга трибуны, кто-то лысоватый и с бородкой, смахивающий на Ленина, нес вдохновенную чушь, пургу, размахивая ритмично руками.
— Вот подлец! Поглядите-ка, — почти восхищенно сказал Семен Анатольевич, — Все по науке делает, толпу заводит.
— По науке? – поинтересовался Вася.
— Ну да. Воздействие на массовое сознание, программирование толпы. Не слышал про такой специальный раздел психологии? Хотя куда тебе… Ну в общем, для тех, кто на бронепоезде поясню – примерно так как он, действуют разнообразные секты и лохотроны. Они проводят так называемые «семинары», само собой бесплатные, и там начинают гнать пургу. Тут главное даже не то, что говорят, а как говорят. Вот обрати внимание на этого деятеля. Видишь, как он рукой взмахивает? У Ленина, кстати, тоже был характерный жест – в светлое будущее путь казал. А Гитлер использовал в качестве подобного «якоря» вскинутую вверх руку. Это на долю секунды отвлекает внимание слушателя и позволяет манипулятору закрепить в подсознании какое-нибудь ключевое слово. У Ленина это было слово «Революция», интересно, а у этого что? Хм… «новая власть». В общем, ничего оригинального, только вот манипулятор толпы попался знающий. Может и до кровопролития довести.
Сергей Анатольевич взял рацию и забубнил что-то в нее тихо, невнятно. Когда он закончил, на его карманном компьютере уже высветился небольшой план митинга, вид сверху, так сказать. Изображение смахивало на карту движения циклонов и антициклонов. Разными оттенками красного в толпе обозначались очаги повышения нервозности и потери людьми контроля над своими эмоциями. Голубоватым и синим показывались спокойные участки, как и следовало ожидать, они располагались дальше всех от трибуны. Перед манипулятором, словно жадный язык, протянулась багровая полоса истерии, где митингующие были уже почти в состоянии близком к потере человеческого облика.
Вся карта была разбита на пронумерованные квадраты. Сергей Анатольевич, внимательно осмотрев своих подчиненных, так и не заметил на лицах ни следа страха или волнения, пожал плечами и начал раздавать грядки, как принято было говорить в команде.
— Семенов, квадрат четыре, Лёня, ты пойдешь в пятый, тебе самое трудное. Стажер, сегодня ты допускаешься к самостоятельной работе, людей у нас не хватает. Пойдешь в седьмой квадрат. Будь осторожен. В случае чего, сразу выбирайся или дай условный сигнал. Помнишь какой? Молодец. За тобой придут немедленно. Прошу всех помнить, что на таких мероприятиях обязательно присутствуют катализаторы. Для тебя, Петров, поясню – это такие люди, которые больше всех орут и подогревают ситуацию. Наняты они устроителями митинга и работают за деньги, потому опасны. В общем, мужики, остальные по периметру и работаем. Но без самопожертвования только, без фанатизма… Хотя, кому я это говорю??

***

Вася выбрался из машины, закурил и осмотрелся – кругом была людская каша. Громкая людская каша, волнующаяся, шумная, неспокойная, плотная. Отдельного человека в ней было не рассмотреть: одеты все примерно одинаково, по причине зимы, стоят плотно, как монолитная, сплавленная масса. Даже на панк-концертах такого не увидишь, там обязательно есть толкучка, или драка, или кого-то вытаскивают из толпы, кто-то приходит или уходит. Эти же стоят, как деревья, вросшие корнями в асфальт, только колышутся вместо ветвей и листвы древки флагов и широкие полотнища лозунгов на красном, страшном цвете.
Будто пытаясь соответствовать карте на карманном компьютере Семена Анатольевича, знамена больше всего реяли ближе к сцене, там, куда надо было пробиться Василию. Он вздохнул, глубоко, будто ныряльщик, и рванул в серо-черное людское желе, щедро пихаясь локтями – иначе не пробиться. Вслед ему летел мат, но он не обращал на него внимания.
В назначенном квадрате, примерно пятнадцать на пятнадцать метров, собралось столько народу, сколько не видало питерское метро на станциях пересадок: каждое движение любого человека вызывало волну и давку. Стоило хоть немного ослабить внимание, и тебя могли нечаянно раздавить, не спасла бы даже плотная, с мягким подбоем, кожаная куртка. Вася все не мог понять, как же у него получилось сюда добраться, но больше всего его волновал тот факт, что сжатые соседями руки не позволяли ему достать сигареты и прикурить. А отравиться табачным дымом ой, как хотелось!
Над Васей орал в микрофон и вскидывал руки манипулятор. Кем он себя возомнил? Кем сейчас себя представлял? Новый Гитлер или Сталин? Еще немного, всего чуточку, и он сможет приказать всем этим людям начать революцию. И они ее начнут. Успеха им, конечно, при таком небольшом количестве и в такой большой стране не видать, но… Но получилось же на Украине и в Узбекистане? Бархатные революции, так их назвали. Что-то Васе ничего бархатного не виделось и очень хотелось курить.
Слева, через квадрат, Вася заметил Леонида. Тот стоял будто скала, почти недвижимый людьми и возвышался надо всеми на целую голову. Хорошо все-таки быть таким здоровенным. Лёня флегматично крутил головой по сторонам и думал, скорее всего, о том, что как всегда не успел выспаться – по ночам он сражался в онлайн битвах, о чем утром с жаром рассказывал, пугая несведущих разными словами вроде «Кастую я, значит, фаербол» или «За три часа прокачался на пять уровней!». Семеныч, как самый пожилой, но одновременно самый опытный, стоял не так далеко от эпицентра, но и не близко. Он был на подхвате, должен был вступить, если понадобится кому-то помощь.
— Вася, алё? Это Вовчик, слышно меня?
— Привет, где пропадал? – ответил Вася. Говорить можно было безбоязненно, все равно никто не услышит, каждый занят тем, что пытается перекричать соседа в своей любви к оратору.
— Да инструктаж у нас тут был… Оружие даже выдали на всякий случай. Ладно, это все лирика. Значит ситуация осложняется, так что работай.
— А я, по-твоему, чем занят?
— Понятия не имею. По-моему, ты балду гоняешь.

Оратор, тем временем, работал куда активнее Васи, толкал речь в народ, будто бульдозер, напористо и мощно:
— Мы — сила! Только от нас зависит, какой будет Россия! Хотим ли мы царскую тиранию? Нет! Хотим ли мы жить за деньги при капитализме? Нет! Мы – новая власть!! – он взмахнул рукой, будто отгонял мошкару от лица. – Мы те, от кого зависит будущее нашей великой страны и наших детей! Хотим ли мы жить на нищенскую пенсию?
Задето было за живое, кто-то из толпы выкрикнул:
— Неееет!
— Хотим ли мы бояться завтрашнего дня?
— Нееееет!
— Будем ли мы терпеть?
— Неееет!
— Вашими словами говорит весь народ, затравленный и забитый! Народ, который боится жить в такой стране, в которую превратилась великая Россия! Мы возродим ее! – он снова махнул рукой, — Мы – новая власть!
Речь безо всякого сомнения была пламенная. Да что там, Троцкий, как говорится, отдыхает. Только вот Васе и его коллегам на эту речь было глубоко и всеобъемлюще наплевать. Каждый размышлял, внимательно и сосредоточенно, только о своих делах. Семеныч, глядя куда-то вверх и многозначительно поводя густыми бровями, перебирал дни рождения своих внуков, и пытался вспомнить, не заказывала ли сегодня на вечер жена чего-нибудь купить. Леонид обдумывал новую тактику для командной игры в контр-страйк, а так же сравнивал в уме характеристики новых видеокарт, что появились на прилавках в этом месяце. Со своей новой зарплатой он мог бы купить их себе обе, но выбрать хотел, все-таки, лучшую.
Вася прикидывал, успеет ли он сегодня освободиться до семи часов вечера. Судя по размаху, митинг может продлиться и до глубокой ночи, если его не разгонят, и тогда Вася опоздает на свидание с Мариной. Чудесная девушка! Познакомились на какой-то вечеринке, уже и не вспомнить на какой именно. На сегодня Вася запланировал обширную развлекательную программу. На первое предлагался поход в хорошее кафе на чашечку эспрессо, потом в кино. Неважно, на какой именно фильм, главное места подальше от экрана. Потом можно зайти в боулинг или бильярд…

— Нам придется бороться! Ворюги, которые устроились в теплых креслах там, в Кремле, никогда не отдадут народу то, что ему принадлежит по праву! Только силой, своим духом и верой в победу мы сможем изменить ситуацию! У большевиков это получилось в семнадцатом году прошлого века, получится и у нас в семнадцатом году века нынешнего! Мы – новая власть! Власть народа, которая не повторит ошибок прошлого! У советской власти было много врагов, которые разрушали страну изнутри, и потому, не вычистив общество от негодяев и мерзавцев, не уничтожив даже сами ростки вредных идей капитализма, невозможно построить процветающее государство! И мы справимся с этим! Мы будем сражаться и положим на алтарь справедливости саму нашу жизнь, потому что мы новая власть! – взмах руки.

Люди вокруг уже просто ревели, некоторые плакали. Вася видел такое по телевизору, там по сцене бродил какой-то полноватый человек в очках и восклицал «Любим ли мы Господа? Да-а-а-а! Скажите, как мы его любим! Да!!! Громче, Господь не слышит вас!!!». Как сказали в той программе, люди, посетившие одно-два таких собрания, становились фанатично преданными церкви, которую представлял тот толстенький очкарик, продавали дачи, машины и квартиры, отдавали это все секте, и при этом были счастливы.
Когда-то очень давно, когда Вася был студентом и его еще не выгнали из института за прогулы, ради пустого интереса и от обилия свободного времени он сходил на сборище (по-другому не назвать) секты сайентологов. Впечатлений было много, правда, самого важного он не запомнил, потому что банально заснул в самый кульминационный момент. Больше всего ему понравилось, что прямо в зале разносили кофе, чай и лимонады и пирожными. В остальном же лекция, иногда прерываемая общими, хорошо срежиссированными и направленными на новичков, аплодисментами, оставила его равнодушным.
На выходе из зала к нему подошли трое чрезвычайно крепких, но с «просветленным» взором, молодых людей и очень вежливо попросили больше не появляться на собраниях. Потом уже, когда Вася проходил обучение в спеццентре ФСБ он вспомнил, что вокруг того места, где он сидел, образовалась своего рода мертвая зона. Как ни старались лектор и подставные лица, но никакого воздействия на посетителей так называемая лекция не оказала – все сидели тихо и откровенно скучали, не задетые общим наведенным психозом.

— Коррупция – бич нашего времени! Чиновник это уже не должностное лицо, а член мафии! Мы, новая власть, начнем с чиновников, этих кровопийц, паразитов на теле трудового народа! Бумажную волокиту – уберем! Чиновника – сделаем честным или поступим как с врагом!! Мы – новая власть!
Рядом с Васей, активно размахивая красным флагом, стояла замотанная в огромный платок бабка. Ее очки, на пол лица, увеличивали полуслепые глаза, и в них отражалась такая дикая смесь обуревающих эмоций, что только диву даваться. Ей бы с такой внутренней экспрессией в театре играть, а она вон с флагом по зимним улицам носится. Бабка, будто заведенная, выкрикивала «Мы новая власть!» и пихалась локтями от избытка чувств. Благодаря ее энергии рядом с ней вскоре стало посвободнее и Вася, наконец-то, смог закурить. С наслаждением вдохнув дым, он выпустил его тонкой струйкой вверх и посмотрел по сторонам. Если не считать бабки, то несколько человек справа и слева уже приходили в норму. Они, конечно, кричали, но уже скорее по инерции. Один, вероятно самый внушаемый, теперь удивленно тер переносицу и выглядел смущенным. Наверняка задавал самому себе вопрос: «что я тут делаю?». Еще полчасика и ситуация нормализуется, а пока еще остается опасность снова потерять контроль.

— Готовы мы к борьбе??? – заорал манипулятор и вскинул руку.
— Дааааа! – раздались со всех сторон вопли. Бабушка крикнула так громко, что Вася даже вздрогнул и чуть не выронил сигарету.
— Мы должны быть готовы к давлению! Нас будут пытаться унизить! Нас будут сажать в лагеря и обвинять в преступлениях, которых мы не совершали! Но мы не сдадимся!!! – продолжал свою речь оратор. Он старался и старался, но по его несколько удивленному виду стало понятно, что он заметил изменение настроение толпы, снижение градуса истерии. Едва заметно кивнув куда-то в сторону, он продолжил, — Мы будем идти до конца и победим! Не посрамим идеи наших отцов и дедов, отвоевавших страну у царизма! Их не пугала царская охранка, не испугает она и нас! Поборники преступного режима будут наказаны! Мы – новая власть!
— Это, слышь Вась, приготовься! – немного нервничая, сказал Вовчик.
— Что случилось?
— К вам подставки, катализаторы пошли. Наверное, выяснять, почему орать меньше стали. И подогревать, если потребуется.
— Ага, уловил, спасибо. – Вася видел, как в толпе потихоньку, разглядывая лица митингующих, пробираются какие-то люди. Выглядели они совершенно обыкновенно. Вон, например плотный мужчина лет пятидесяти, седоватый и страдающий одышкой. Еще молодой, суховатый парень-студент. С другой стороны подбиралась женщина неопределенного возраста, остальных было не разглядеть. Ничем особенным эта компания не выделялась, если бы только не внимательный и жесткий взгляд у каждого и ощущение того, что для того седоватого мужичка, например, ничего не стоит воткнуть в спину нож…
«Подставки», как их метко назвал наблюдатель Вовчик, без особого труда вычислили возмутителей, точнее успокоителей митинга и направились в их сторону:
— Я могу сказать больше! – продолжал кричать в микрофон человечек, похожий на Ильича, — Мы настолько пугаем нынешнюю власть, что уже сейчас за нами следят! Среди нас есть шпионы! Продажные люди! У них нет идеала, нет идеи кроме денег!! В нашей стране, захваченной долларами, теперь нет понятия чести и справедливости! Тот, кто работает на правительство, может с легкостью и убить и украсть и изнасиловать! Хотим ли мы, чтобы наше спокойствие охраняли люди без совести?
— Неееет!
— Они следят за каждым нашим шагом! Но мы не боимся их! Мы справимся, потому что на нашей стороне справедливость, и, следовательно, сила! Мы – новая власть и мы победим любой ценой!
Вася мельком глянул вправо, когда доставал новую сигарету, и увидел, что к нему почти подобралась женщина. Слева, неторопливо, отдуваясь, проталкивались студент и седоватый. Вася закурил. Наверняка к Леониду и Семенычу, да и к остальным тоже, пожаловал такой же эскорт. Женщина едва заметно шевелила губами, похоже, что у нее такая же система связи, как и у Васи, и она докладывала кому-то обстановку. Взгляд ее был очень странный и даже страшный, как у тигра. Вроде бы обыкновенная такая тетка, но вряд ли бы кто-то рискнул вступать с ней в конфликт. Отчего-то казалось, что тетка может натворить очень много плохого.

— Даже сейчас, да, да! Прямо сейчас, среди вас есть цепные псы режима! Обернитесь вокруг. Все вызывают доверие? Они такие! – укоризненно покачал головой Ильич, — Маскируются, прячутся за улыбками, добрыми и понимающими! Но на самом деле они только и хотят, что лишить нас с вами уверенности в победе. Они будут нашептывать «Сверни со своего пути. То, что ты делаешь — неправильно». Не верьте им! Наше дело правое и мы победим! Враги среди нас! Они будут мешать нашей борьбе изнутри, потому мы должны в первую очередь избавиться именно от них!
Женщина подошла почти вплотную, ей мешала бешеная бабка, а вот студент уже стоял совсем рядом, практически пихал локтями. Где-то недалеко крутился и седоватый. Студент на поверку оказался не таким хилым, как показалось с первого взгляда. Жилистый и худой – да, но вовсе не слабак, судя по ширине плеч и многочисленным шрамам на лбу и щеках, видать не раз и не два драться приходилось. Наверное, этот орел и будет основной ударной силой в случае чего.
— Вася, ну, в общем, ты сам смотри, но я группу уже выслал, они исходные позиции занимают. По первой же команде вас вытаскивать будут.
— Угу, — буркнул Вася, ощущая себя шпионом в логове врага, и затянулся. Катализаторы мало волновали его. Дым сигареты, такой густой и емкий, вызвал воспоминания. Юношеские годы. Многодневные походы на сплав. Тяжеленные рюкзаки, водка по ночам у костра, запах пропахшей костром ухи, темные, непроглядные ночи…

А кольцо, тем временем, сжималось все туже и туже. Оратор, со своей самодельной трибуны распалялся все больше и больше, иногда посматривая на Васю, словно выжидая какого-то момента:
— Будьте готовы ко всему! Будьте готовы, что однажды ночью к вам постучатся люди с красными пропусками и увезут от семьи. И никто никогда не узнает, что же с вами случилось! Всякий раз, как вы начнете говорить, или что-то делать ради улучшения жизни в нашей стране – смотрите за плечо. Не поленитесь и оглянитесь! Всем ли можно доверять, кто стоит рядом с вами? Будьте бдительны!
… Бурная горная река, или многодневные походы в такую глушь, что даже и не верится в существование таких вот нетронутых людьми местечек.
— Мы будем сражаться за наше общее будущее!!! – взмах рукой и слаженный крик множества осипших глоток.
… Простая, самая простая и беззаботная жизнь, какую только можно придумать! Палатки, сбор грибов и ягод, спокойная рыбалка в кристальном озере, полном рыбы…
… — Любые средства! Потомки нас оправдают!!!!
… А потом уха! Такая ароматная, такая сытная! И водочки, совсем чуток, буквально капельку, только лишь для здоровья…
… — Мы, новая власть!!! – выкрик был подобен выстрелу, удару хлыстом.

Бешеная бабка едва не впала в религиозный транс. Она уже была готова выполнить любой приказ своего вождя. К сожалению, на таких как она, откровенно сумасшедших, никто не мог воздействовать успокаивающе. Ей всего-то нужен малый толчок, и она пойдет по накатанной колее – «Все отнять и поделить». Потому такие бабки и являются основным «электоратом» для всех революционеров с красными тряпками в руках.
— Они среди нас! Слуги кровавого режима, они следят, записывают, высматривают! Вы их не замечаете! Но я научу вас! – оратор, выпучив глаза, уже почти срывался на визг, — Вот они! Вот! И вот и вот! Смотрите же, ну?! Видите?!!
Вася отвлекся от воспоминаний, манипулятор указывал прямо на него дрожащей рукой.
— Он пришел, чтобы нам помешать!!
Бабка с флагом вскрикнула, подпрыгнула, уставилась на Васю и медленно, спиной вперед, отошла от него. Как будто увидела самого сатану. Так что Вася даже не удивился, когда она вдруг несмело перекрестилась.
Буквально за секунду вокруг Васи, как около чумного, образовалось много свободного места – его выделили из толпы. Женщина со страшными глазами стояла прямо перед ним, чуть улыбалась и что-то говорила себе под нос, студент теперь оказался слева и спереди, а седоватый, видимо, переместился за спину.
Вася спокойно, флегматично оглядел толпу вокруг себя и уставился на оратора, чуть прищурившись. Ну, хоть покурить теперь можно спокойно. Вася глубоко затянулся, выпустил дым тонкой струйкой в сторону манипулятора и вызывающе улыбнулся.
— Ты чего делаешь, придурок! – зашипел в ухо Вова, будто раненый ботинком в мягкое место кот, — Уноси ноги оттуда, живо! Подкрепление уже выдвигается!
Словно в подтверждение его слов откуда-то с периферии митинга раздались громкие, яростные крики.
— Слышите? Вы слышите? Вот они, прихвостни режима! Своего бегут выручать! – закричал манипулятор, — Держите их! Не дайте пройти!
— Это они за этим вот идут! – закричала вдруг тетка со страшными глазами. Кажется она, наконец, тоже включилась в игру по написанному кем-то сценарию.
— Точно, точно! – подхватил студент, — Морда какая наглая!
— Ишь, вылупился! – подал голос седоватый, ждавший своего часа за спиной.

Первой очнулась бабка. Перехватив древко флага поудобнее, она заголосила:
— Уууу, ироды проклятые! Управы на вас нету!
Вся толпа, вроде бы уже потухшая, зашевелилась, угрожающе колыхнулась. Лица исказились ненавистью – вот он враг во плоти, есть кого изничтожить! Шелестом пошел ропот, усиливающийся, будто морской прибой. Сейчас волна достигнет берега и незадачливого «шпиона» накроет с головой, если он не успеет отбежать на сухое место.
Вася не сдвинулся с места.
— Чтобы победить в борьбе, нужно убрать внутренних врагов! – крикнул оратор, все так же указывая на Васю.
— Давить, как клопов! – звонко поддержал студент и шагнул вперед, набычившись. Толпа шагнула следом, будто загипнотизированная. За плотной людской стеной виднелась макушка Леонида, он пробовал пробиться к попавшему в беду товарищу, но даже с его ростом и физической силой эта затея казалась невозможной, так крепко спаялись митингующие в едином порыве ненависти.
Всё, приятные мечтания о безмятежных временах были безжалостно прерваны, растоптаны и развеяны по ветру. Столько стараний ушли почем зря, просто коту под хвост. Вася почувствовал, как начинает злиться. Не любил он, когда кто-то так бесцеремонно разрушает воздушные замки, которые он так старательно строил в своем воображении. Не любил он таких вторжений в свой мир, будто кто-то в окованных сапожищах врывается в спальню, и она сразу наполняется грохотом строевого шага и вонью войны.
— Глядите-ка, глазки сузил, покраснел весь! – ядовито заметил студент и сделал еще один шаг вперед, — Страшно?

Вася вспомнил, как очень давно, еще в школе, в старших классах, его, такого апатичного и мечтательного, отец посчитал мямлей и отдал в боксерскую школу. Там мальчик долго не мог понять, что же от него хотят, пока на ринге, во время спарринга тренер не спросил:
— Что же ты не дерешься, как следует? Я знаю, ты можешь. Удар я тебе поставил, сила и скорость есть…
— Да ему просто страшно! Страшно? – так же ядовито, как этот вот самый студент, спросил соперник. На голову выше и на класс старше, уже широкоплечий и сильный.
Тогда Вася шмыгнул носом и, без всякого предупреждения врезал классическим прямым правой этому ухмыляющемуся недорослю. Победа оказалась полной – у парня даже треснула челюсть от удара. После этого тренер сказал, что психи, не умеющие держать себя в руках, ему в секции не нужны и отправил Васю на все четыре стороны. Отец был недоволен…

Круговерть тех самых эмоций снова подхватила Васю, спустя уже столько лет. Сначала недоумение «Это он мне?», потом обида «Ах ты ж сука!», потом злость «Тварь!» и Вася текучим движением сделал полшага вперед и ударил прямой правой, как учил тренер. Правый кулак тяжелым пушечным ядром выстрелил прямо в челюсть студенту. Он успел лишь только удивленно округлить глаза, после чего мешком упал на мокрый, истоптанный асфальт и замер.
— Твою ма-а-а-ать… — потерянно, но с ноткой восхищения молвил Вова, и снова замолчал. Сейчас он был очень занят, координировал действия спасательной бригады.
Толпа замерла, так стремительно потеряв своего вожака. Сейчас был он, момент истины, гребень волны, когда решалось, что же случится дальше – общая истерия и десятки пострадавших, или…
Вася оглядел растерянные лица. Все чувства, вся гамма эмоций отражалась на них: некоторые не знали, что же делать, некоторые только ждали сигнала, рывка, чтобы с обезьяньим криком напасть и растоптать, многие в истерике уже почти ничего не понимали и не замечали.
Вася резко, всем телом, обернулся и двинулся вперед, на еще одного «катализатора». Седоватый успел подобраться довольно близко, но замешкался, хотя и держал руку в кармане потертого плаща. Вася не сомневался что там, в кармане, этот плотный мужичок с красной рожей сжимал нож. С тонким и длинным лезвием. И готовился ударить наверняка – в почку. Но Вася пошел на него и остановился нос к носу.
— Ну и что? – будничным, рассеянным голосом спросил Вася, вглядываясь в бегающие, желтоватые глаза.
Седоватый затравленно осмотрелся.
— Пошел вон, шакал, — тихо приказал Вася и дождался, пока седоватый судорожно выдохнет и протолкается в толпу, с глаз долой. Осталась только последняя помеха, ее надо устранить, и тогда можно будет смело заканчивать этот спектакль и идти на долгожданное свидание. Оставалась та женщина с тяжелым, страшным взглядом.
Вася оглянулся на нее, ожидая увидеть что угодно – разъяренную, достающую пистолет, или толкающую кого-нибудь вперед, на расправу, тетку, но увидел испуганную почти до ужаса пожилую женщину. Происходящее явно не входило в ее планы, не помещалось в ее мировоззрении, не входило в обычный алгоритм развития ситуации. Засунув руки в карманы, Вася пошел к ней, с интересом наблюдая, как еще один шакал, оставшийся без стаи один на один против буйвола, не знает что делать, толи бежать, толи поджать трусливо хвост и обмочиться.
И куда делся тот страшный, звериный взгляд? Куда делась та аура опасного человека, с которым не хочется вступать в конфликт? Как трескается твердый, раскаленный камень, если на него плеснуть студеной воды, так и ее воля развалилась, встретив всего лишь сопротивление, а не покорность.
Наконец, женщина не выдержала Васиного мягкого взгляда и прогулочного шага, и исчезла в толпе, которая уже раздалась, помягчела, которую отпустили судорожные тиски наведенной истерики и ненависти. Волна отступила.
Доставая очередную сигарету и прикуривая, Вася видел, как митингующих начинает наполнять стыд. Люди стыдились того, что они поддались убеждению, чуть не стали животными, и напрасно оратор пытался вернуть себе контроль со своей трибуны, бестолково размахивая руками, снова и снова повторяя свое заклинание – Мы, новая власть – люди уже не слушали его…

— Ну ты, блин, даешь, Васек, — уважительно прогудел Леонид, добравшийся, наконец, до товарища, — Это ты сильно, однако! Помнится вот на прошлой неделе, когда я с работы шел. Ну помнишь, мы еще так погуляли классно? Так вот…
Леонид дружески пожал Васино плечо, пускаясь в воспоминания, но Вася почти не слушал его, мыслями он уже был на свидании…

***

— Ты куда делся? Где ты был? Тебя же искали по всему городу? Мог бы хоть позвонить, доложить! Ты же на службе!! – надрывался Сергей Анатольевич, весь пунцовый от праведного гнева, — Что это за дела такие??? Устроил там бучу, понимаешь, вопреки всем инструкциям, и свалил под шумок! На звонки не отвечаешь! Тебе для чего служебный телефон дали, бестолочь?
— Я опаздывал на свидание, Сергей Анатольевич, — заявил Вася. Но не обычным своим тоном, а безапелляционным, доходчивым, тем самым, каким приказывал Седоватому убраться.
Начальник запнулся на полуслове, внимательно посмотрел на подчиненного и уселся в кресло, перевести дыхание.
— На свидание он опаздывал… Ты мне лучше скажи, стажер, с какого это, извини, хрена, ты начал морды там бить направо и налево? Забыл инструкции? Думаешь, их идиоты разрабатывали? Научные институты! Психологи, доктора наук! А ты?
— Знаете, что сказал мне однажды отец, Сергей Анатольевич? Запомни, сынок, тебя окружают звери. Пока они сыты и довольны, пока их никто не тревожит – ты им не нужен. Но стоит перестать кидать им в вольер куски сочного мяса, как они начнут бросаться на всех подряд, будут стараться порвать, урвать, напиться крови. И в этот момент, сынок, ты должен сам стать зверем, только страшнее и сильнее, чем любой из них. Тогда ты выживешь. Так что срать я хотел на ваши инструкции, Сергей Анатольевич.
— Мда, сильно, нечего сказать. Надо бы донести эту идею до тех самых институтов, — после некоторой паузы буркнул начальник и властно махнул рукой. – Ступай уже стажер, не напрягай мой мозжечок своим присутствием…

***

Докладная записка.
Кому: Начальнику управления, генерал-лейтенанту С.
От кого: От начальника отдела перспективных исследований, полковника К.
Тема: «Как с гуся вода», код 212.

По состоянию дел на текущий момент выявлено существенное воздействие объектов исследуемой группы на массовое сознание. При увеличении группы, воздействие возрастает пропорционально личным качественным характеристикам новых объектов группы. «Полюс» воздействия – выравнивание эмоционального фона, достигается за считанные минуты. В сложных для работы ситуациях (наличие мешающих факторов, таких как плохая погода, активное сопротивление со стороны людей и пр.) время увеличивается и в среднем составляет от двадцати минут до получаса.
Результаты последнего эксперимента с привлечением группы «Волки», код 313, «полюс» воздействия которой диаметрально противоположен, показали неэффективность некоторых методических разработок по обоим направлениям.
В частности, принцип пассивного невмешательства для группы «Как с гуся вода» применим не во всех случаях, иногда требуется смешанное воздействие. Принцип, положенный в основу работы группы «Волки», и который отлично себя проявил в местах лишения свободы – постоянная атака, превосходство хищника над добычей – дает явные сбои при столкновении с нестандартным поведением объектов. Один объект группы «Как с гуся вода» успешно противостоял трем катализаторам группы «Волки» и мало того, изменил экспериментальную ситуацию в свою пользу.
В приложениях к докладной записке изложены данные наблюдений, а так же рекомендации, полученные в результате полевых испытаний.
Общая оценка проекта – отлично. Рекомендуется продолжать работы в данном направлении.

27 декабря 2017 года полковник К.

drblack

Как с гуся вода
Оцените запись

Добавить комментарий